Русская народная игрушка

Коротких Ольга

olgavkor69@gmail.com

+7(904)2936505

г. Елец, Липецкая область

Монографии

Воспитание детей в духе миролюбия в традициях народной педагогики: монография. - М.: ИНФРА-М, 2011.

Воспитание и развитие человека - одна из важнейших и обширнейших сфер культуры каждого народа. В.Н. Григорьев, современный исследователь народной игры, подчёркивает, что народная педагогика, понимаемая не только в качестве традиционной для народа практики воспитания, но и в качестве народных заповедей, образов народного искусства, других форм отражения и преображения действительности, обладает богатейшим арсеналом педагогических средств.[1] Она учитывает специфику детского мышления, предоставляет ребёнку возможность усвоить важнейшие нравственные категории, поскольку формирует особые «дидактические формы», как бы специально предназначенные для органичного восприятия ребёнка (игровые ситуации и правила, сказочные сюжеты, праздничные и обрядовые действия и т.д.). И дети непроизвольно, естественно постигают их смысл, принимают «самостоятельные решения в рамках установленных игровых правил, действуя по роли и совершая «от лица» персонажа те или иные поступки, результаты (последствия) которых им заранее известны по сюжету, сценарию».[2] Так дети включаются постепенно в социальные отношения взрослых и мир человеческой культуры, которая становится второй (наряду с природой) предпосылкой и важнейшим условием становления и развития человеческой личности.

   Пространство человеческой культуры выступает необходимым условием психического развития и бытия личности. Сущность культуры представлена в реальностях существования человека, к числу которых следует отнести реальность предметного мира, реальность образно-знаковых систем, реальность социального пространства и природную реальность. Они сущностно взаимосвязаны и взаимообусловлены. Деятельность ребёнка определяет условия его вхождения в контекст человеческой культуры.[3]

   Её неотъемлемым компонентом и является игра. Как замечает А.Л. Доброхотов, игра, по видимости, лишь имитирует форму «серьёзных» занятий, однако, по существу, «не в меньшей степени, чем труд (а может быть, и в большей) порождает человека».[4] Превращение игры в целенаправленное средство воспитания стало одним из первых педагогических открытий человечества. Это отражено, например, в гениальных по простоте и органичности младенческих играх - пестушках, потешках, забавах ребёнка с первыми игрушками. В народной педагогике мы находим ясные и мудрые установки в отношении игр подростково-молодёжного, межполового общения (от посиделочных игр знакомства до завершающей свадебной «игры»).

О воспитательном и развивающем значении игры писали педагоги разных эпох и народов. Современные авторы, исследовавшие игру как социально-педагогический феномен (Л.В. Былеева, В.В. Головин, В.М. Григорьев, Г.Н. Гришина, А.И. Лазарев, А.Н. Мартынова, М.Н. Мельников, М.Ю. Новицкая, М.В. Осорина, С.Б. Рождественская), показали, что народная педагогика игры в современном мире детства живёт и хранит свои традиции, хотя в последние десятилетия она и видоизменяет многие свои формы, требуя принципиально новых методик исследования.[5] Социализация ребёнка, усвоение им нравственного опыта общения и взаимодействия с окружающими наиболее полно осуществляется как раз в игровой деятельности, и, прежде всего, в сохранённых традицией народных играх. Беря на себя определённую роль в игре, ребёнок приобретает опыт общения со сверстниками, который впоследствии он будет проецировать и на социальное поведение и взаимодействие со своим окружением. Являясь для ребёнка моделью социальных отношений, игра способствует обогащению опыта ребёнка, формированию нравственных качеств личности, положительно влияет на становление отношений между детьми, помогает возникнуть «детскому сообществу». Анализ проблемы взаимодействия ребёнка со сверстниками в процессе игрового общения осуществлён в работах Г.М. Андреевой, Р.С. Буре, М.И. Лисиной, А.И. Леонтьева, Д.В. Менджерицкой, А.П. Усовой, С.Г. Якобсоном и другими отечественными исследователями.

Народные игры являются традиционным средством педагогического воздействия общества на подрастающее поколение. Испокон веков в них ярко отражался образ жизни людей, их быт, труд, национальные устои, представления о чести, мужестве, миролюбии, желание обладать выносливостью, быстротой и красотой движений, проявлять смекалку, волю и стремление к победе. Е.А. Покровский писал, что характер народа «кладёт свой заметный отпечаток на весьма многих проявлениях общественной и частной жизни людей. Этот характер, между прочим, сказывается и на детских играх, отражаясь в них тем резче и отчётливее, чем дети играют с большим увлечением и непринуждённостью, вследствие того, с большею свободою для проявления своего национального характера».[6]

   В своей работе «Детские игры, преимущественно русские» Е.А. Покровский касается национальной специфики игры. На обширном этнографическом материале он исследовал факты игрового подражания серьёзной жизни в среде русских крестьянских детей, что привело его к пониманию важности именно свободного игрового саморазвития личности ребёнка в контексте живой национальной культуры. Е.А. Покровский отмечает, в частности, исключительно миролюбивый характер игр русских крестьянских детей,[7] усматривая в этом обстоятельстве связь со всей русской историей и особенностями народного характера. «Позволительно утверждать, - пишет он, - что характер и жизнь народа кладут свой заметный отпечаток на детских играх».[8] Большая часть детских игр, по наблюдению Е.А. Покровского, прямо связаны с мирным земледельческим трудом и простым крестьянским бытом, о чём свидетельствуют уже и их названия: «Репка», «Курочки», «Пчёлы», «Редька», «Лён», «Просо» и т.д. Эти игры отражали ту атмосферу мира и дружелюбия, которая была присуща жизни простого народа. Рассмотрим для примера распространённую по всей России игру «Просо». Дети становятся в круг, берутся за руки, ходят в ту и другую сторону и поют. Содержание пения отражает все этапы труда выращивающих просо крестьян,  а их движения воспроизводят действия земледельцев (пахали, сеяли, пололи, косили и т.д.).[9]

Е.А. Покровский характеризует особенности игр русских детей на фоне игр, распространённых у других народов, потому что это позволяет яснее и определеннее выявить их исключительно миролюбивый, общинно-трудовой смысл и предназначение. Посредством игр ребёнку прививалось уважение к существующему порядку вещей, народным обычаям, он знакомился с нормами поведения. Игры для детей - серьёзные занятия, своего рода уроки, готовящие к труду, к взрослой жизни.

   Теоретические вопросы раскрытия сущности, специфики возможностей народной игры впервые обстоятельно рассмотрены в трудах В.М. Григорьева. Своеобразие народной игры, отмечает В.М. Григорьев, заключается в том, что даже на время полузабытая, она способна вновь возродиться, если сохранит главный признак народности - соответствие характеру, духу избравшего её в своё время народа. Подлинно народное определяется общенародным одобрительным отбором и устойчивой передачей из поколения в поколение. «Стремлением и способностью к установлению лада (гармонии, созвучия, «золотой середины», меры, согласия, мира и дружбы) между любыми крайними противоположностями представляется нам наиболее существенным, закономерным для всего подлинно народного, включая народные игры и другие явления народной педагогики игры».[10] Но принцип «золотой середины» нельзя абсолютизировать, в реальной жизни он сочетался с запретом (табу), то есть отторжением того, что враждебно, гибельно для самого существования народа. Известны религиозные, нравственные и другие табу. Есть они и в народной педагогике игры - это, например, запрет на «игры со смертью» («тем не играют, от чего умирают»). Резко осуждалось в народе подчёркнуто-сексуальное оформление игры, жестокие забавы над животными и другое. Желание жить в мире, мирно улаживать все противоречия - этот принцип для народа превыше всего, он диктуется чувством самосохранения народа. Мир нужен всем, это непременное условие существования и прогрессивного развития человека и человечества.

   В.М. Григорьев указывает на характерную для народной педагогики игры гармонизацию (лад) соотношения руководства старших и самостоятельности играющих, что обеспечивает сотрудничество, а часто и дружбу поколений при организации игр. Благодаря взаимодействию всех поколений создавалась та единая непрерывная череда возрастных ступеней (уровней, этапов) освоения празднично-игровой культуры, по которой ребёнок мог подниматься до полной взрослой самостоятельности, а затем совершать новую череду подъёмов, уже ведя с собой детей, а потом и внуков.

   Как отмечают наблюдавшие за играми крестьянских детей тенишевские корреспонденты, «когда дети ведут самостоятельную игру, то часто в их приёмах видно подражание взрослым».[11] В своих играх девочки повторяли жизнь, которую видели ежедневно: куклы работали в поле, убирали дом, готовили еду, выходили замуж, нянчили детей. Играя в куклы, они как бы проигрывали роль, которую им предстояло исполнять во взрослой жизни, усваивали с помощью игры свои будущие обязанности. Например, «девочка во всех своих играх подражает больше занятиям матери; маленькая, она играет в куклы; делает себе эти куклы из полотна. А то она возьмёт копыл, на котором плетут лапоть, обвяжет копыл платком и целый день нянчит и убаюкивает сделанную ею же куклу; старый лапоть служит у куклы люлькою».[12] Заботливость, нежность и старательность, которые формируются в девочке этой игрой, окажут в конечном счете определяющее влияние на всю её жизнь.

   В современной литературе прослеживается тенденция обращаться к изучению народной игры как средства оптимизации внутрисемейного общения. На основе изучения фольклорного, этнографического, педагогического материала некоторые исследователи рассматривают народные игры как детские игры с правилами, имеющие древнее происхождение, отражающие быт, характер каждого народа, национальные традиции, как игры, которые характеризуются наличием познавательного содержания, разнообразием игровых действий и имеющие ярко выраженную эмоциональную окрашенность.[13] К числу основных функций народной игры исследователи относят педагогическую, социальную, эстетическую. При этом педагогическая функция оказывается тесно связанной и с социальной функцией игры, поскольку, возникнув в ответ на потребности общества, игра сохраняет в себе нормы и отношения между людьми, принятые в среде национальной культуры народов. Исследователи всё чаще обращаются к народным играм и с целью формирования у детей определённых нравственных качеств. Одной из главных задач народных игр является развеселить, порадовать её участников, поэтому шуткам и юмору в народной игре присущи беззлобность и безобидность. Свойственный народным играм добрый юмор оказывается одним из условий формирования у партнёров по игре гуманного и миролюбивого отношения друг к другу. Элементы эмоционально-трогательных и нежных отношений проявляются в целом ряде народных игр, основой которых являются игровые действия с выбором, поцелуями и т.п.

   В качестве явления традиционной культуры игра служит одним из средств приобщения детей и подростков к народным традициям, что оказывается важнейшим фактором воспитания духовности, формирования системы общечеловеческих нравственно-эстетических ценностей. Н.Н. Егорцева  отмечает, в частности, что игра является средством формирования культуры общения у младших подростков.[14]Народная игра оказывается способной выполнить эту важнейшую функцию потому, что она носит коллективный характер, сохраняет для всех игроков равные нормы и правила взаимоотношения и поведения, предполагает добровольность и равноправие при распределении ролей.

   Как мы могли уже видеть на примере анализа народных игр Е.А. Покровским, важным свойством народной педагогики игры является национальная самобытность каждого из народов. Но самобытность эта должна рассматриваться вместе с другим неотъемлемым свойством народной культуры - её общечеловеческой основой. Нет «плохих» и «хороших» по своему национальному характеру народов, и, шире, нет «отсталых» и «примитивных» национальных культур и цивилизаций (Г.Н. Волков, А.Э. Измайлов, Б.А. Кадыров, В.И. Прокопенко). В.М. Григорьев указывает, что большинство народных игр очень миролюбивы и «гостеприимны»: в игру «охотно принимают в число участников людей разных национальностей. Игра объединяет их, а попутно знакомит с национальным своеобразием создавшего игру народа».[15]

   Рассмотрим в качестве примера игру «Соседи», распространённую в Тульской, Тверской и других губерниях центральной России.[16] Дети усаживались в кружок или вдоль стен, парами по лавкам. Один, избранный по общему согласию, обходит всех с вопросами «Доволен ли своим соседом?», «Мила ли твоя соседка?». Если получает утвердительный ответ, то спрашивает соседа или соседку. Если снова получает утвердительный ответ, то водящий говорит: «Ну, покажите же свою дружбу», после чего соседи говорят друг другу добрые слова или целуются. При получении же отрицательного ответа водящий спрашивает: «Кого же тебе хочется?». Названный садится по соседству с избравшим его, и игра продолжается дальше.

   Естественно считать, что для того, чтобы играть в подобные игры, нужно было обладать тактом, взаимным уважением, терпением и дружелюбием. С другой стороны, и само участие в них способствовало развитию тех качеств личности, которые соответствуют важным смысловым компонентам понятия миролюбия: терпимость к другому человеку и способность найти согласие с ним, желание следовать общим правилам, умение выбрать себе роль в коллективе, которая будет принята другими.

   Подобно сказке, песне и игре народная игрушка является ценным культурным наследием, она веками воспитывала ребёнка, была проверена детской игрой и любовью к ней. «Вековой опыт, в свою очередь, показал также, что игрушки и игры действительно нередко делались первыми средствами воспитания, давали первый толчок дальнейшему направлению характера, складу ума и призвания отдельных лиц и даже целого народа, и в этом смысле игрушки и игры нередко представляют собой по крайней мере такое же, если не более важное, образовательное значение, согласное с духом народа, как народная поэзия, легенды, сказки, поговорки, загадки и т.д.».[17]

   Народная игрушка давно привлекала внимание учёных. Раньше других интерес к ней проявили этнографы, собиравшие игрушки как элемент материальной культуры. Первые исследования народной игрушки осуществлялись такими учеными, как Е.А. Покровский, Н.Д. Бартрам, Л.Г. Оршанский, Г.Л. Дайн, А.В. Бакушинский, Е.А. Флёрина, А.П. Усова. Они неизменно отмечали, что в народной игрушке нет надуманности. Игрушка формировалась в тот период, когда интересы взрослых и детей были родственны и близки, когда в творчестве тех и других имелось много общих черт, когда в их психике и мироощущении была естественная близость. Игрушка была в равной мере интересна взрослым и детям, кукла прикреплялась на шест к дому, она собирала взрослых и детей на праздник.

   Однако и в настоящее время, несмотря на появление отдельных серьезных работ, посвященных народной игрушке, несмотря на то что наиболее полные собрания народной игрушки имеются в крупнейших музеях страны — Сергиево-Посадском музее игрушки, Государственном Историческом и Русском музеях, Музее народного искусства, во многих краеведческих музеях, информации о народной игрушке очень мало. Объясняется это тем, что игрушки, в том числе и тряпичные куклы, изготавливавшиеся в каждом уголке нашей страны, не считались предметами, достойными особого внимания. В крестьянских семьях, для своих детей, куклы «вертели» обычно из старого тряпья. И даже не по бедности, а по ритуалу кровной близости. Считалось, будто ношеная материя хранила родовую силу и, воплотившись в кукле, передавала ее ребенку, становясь оберегом. По той же причине новорожденных завертывали в нательные родительские рубахи, пеленали в пеленки из ношеной одежды. Поэтому до наших дней сохранилось достаточно небольшое количество экспонатов тряпичных кукол. Дешевую глиняную игрушку, служившую для детской забавы, так же не берегли, поэтому нам известны главным образом поздние изделия народных мастеров. Керамической игрушке благодаря долговечности самого материала — обожженной глины повезло больше других народных игрушек. Ее нередко находят археологи среди памятников давно исчезнувших культур, что позволяет судить о древности ее происхождения.

В детской среде, начиная с примитивных ступеней развития человечества и вплоть до наших дней, кукла всегда занимала центральное место в игре детей, в особенности у девочек. «Чаще всего кукла изображает собой мать, окружённую детьми, попечение о которых возлагается на неё, вследствие чего последняя то укладывает своих детей спать, то кормит их, то забавляет, то утешает в случае их горя».[18] Во всех ситуациях кукла содействует «доброму направлению ума и фантазии ребёнка, характера и практической деятельности его в будущем, (…) развитию его языка, речи, голоса, так как дети в своих играх с куклами нередко помногу говорят, поют, (…) содействует развитию добрых семейно-нравственных понятий и правил».[19]

   Суровый климат, нелёгкие условия жизни приучали древних славян и их потомков к необходимости бережного отношения к природе и её дарам. В этом - истоки удивительной рациональности форм предметов крестьянского быта, естественного соединения в каждом из них прекрасного и полезного. С раннего детства дети в крестьянской среде умели из самых доступных, а часто бросовых и непригодных к серьёзному делу материалов создать себе игрушки. «Куклы иногда устраиваются очень просто: какая-нибудь тряпочка или сильно поношенный головной платок свёртываются в «скалку», перетягиваются ближе к одному концу ниткою, чтобы отделить голову от туловища, накладывается на туловище какой-нибудь пёстрый лоскут, заменяющий костюм, и кукла готова».[20]

   Как и у многих первобытных народов, русские деревенские куклы были безлики: без носа, без глаз, безо рта. Лицо её, как правило, не обозначалось, оставаясь белым. «Да и красиво это считали - белолица кукла, и тряпицу на лицо старались положить из отбелённой, чистой самотканины».[21] Такой приём изображения мог, конечно объяснятся нежеланием или неумением мастерицы изображать черты лица своих героинь, однако возможно и другое объяснение. Мы полностью согласны с мнением Г.Л. Дайн, которая считала, что безликость народной куклы - это явный след древних анимистических воззрений славян. Кукла без лица считалась предметом неодушевленным, а значит, и недоступным для вселения в него злых сил и безвредным для ребёнка. Она должна была принести ребёнку радость, здоровье, мир, спокойствие, благополучие, а не служить вместилищем злых духов. Если провести этнографические параллели, то многие народы считали так: есть глаза – это идол, которого надо «кормить» (приносить жертвы), нет глаз – это кукла, которой можно играть, а наигравшись, выбросить в траву. В безликости и проявляется, прежде всего, функция куклы как оберега. Однако со временем белое лицо, утратив свой древний смысл, стало просто неотъемлемым признаком кукольной красоты. В.И. Вардугин в исследовании, посвящённом истории русской одежды, уточняет, что «белый цвет связывался с представлением о свете и небе», с ним соединялись «представления о счастье и изобилии», «белый цвет воспринимался и как символ красоты».[22]

   Куклы сопровождали человека по жизни, начиная с младенчества, когда малышу давали играть «Куклой-капусткой» или «Куклой-кормилкой», как её по-разному называли в разных областях. Делалась такая кукла из старых вещей матери, причем без использования ножниц и иглы. Это условие соблюдалось для того чтобы жизнь ребенка была не «резаная и не колотая». До рождения малыша, чтобы согреть колыбель, в нее клали эту куклу. А после рождения кукла висела над колыбелькой и охраняла малыша от болезней. Когда ребенок подрастал, он с ней играл. Она служила ему одновременно соской-пустышкой, игрушкой и оберегом. И дальше, до самой старости, кукла оставалась важным элементом духовного мира человека. Относились к ним с большим уважением, и кукол в доме всегда было много. Некоторые из них были расставлены по дому в разных местах, остальные хранились в сундуке. Игра с куклами рассматривалась как важное занятие. Если девочку рано выдавали замуж, то вместе с ней уезжали в новый дом и её куклы. Свёкор сам следил за тем, чтобы у молодой жены было время для того, чтобы доставать кукол из сундука и играть с ними. Это обстоятельство ещё раз подчеркивает тот факт, что игре с куклами придавалось очень большое значение.

Вслед за «куклой - кормилкой» в жизни ребёнка появлялись и другие куклы. Например, «кукла-травница». Её толстая круглая юбка и узелки в руках были туго набиты душистыми успокаивающими травами – душицей, зверобоем, мятой, чёрной смородиной и любыми другими травами, которые мать считала необходимыми для своего ребёнка. Травницу обычно ставили или подвешивали возле кроватки, чтобы ребёнок лучше спал.

   Из детских кукол одной из самых ярких считается «Детская Утешница». В руках и на юбке у неё разные вкусности, которые ребёнок мог немедленно съесть: конфетки, орешки, кусочки сахара. Эту куклу доставали, когда ребёнка нужно было успокоить, если он долго плакал.

   С педагогической точки зрения интересна обережная  колыбельная кукла «Бессонница». Когда без видимой причины начинал плакать младенец, мать, чтобы успокоить его и защитить от злых духов, быстро сворачивала из двух лоскутков ткани куклу-оберег и клала ее в колыбель, приговаривая: «Сонница-бессоница, Не играй мим дитятком, А играй этой куколкой».

   Встречались в народном обиходе и обучающие куклы. Например, куколка «отдарок-на-подарок» помогала научить ребёнка благодарности. Делалась она настолько просто, что сделать её мог даже ребёнок трёх-четырёх лет. Детей обучали делать эту куколку для того, чтобы они могли подарить её кому-то в ответ на подарок, или тем, кто сделал для них что-то важное. Делали эту куклу дети и для родителей, с малых лет привыкая испытывать благодарность за то, что другие заботятся о них и растят их.

   Игра и игрушка всегда находятся в прямой связи с социальным контекстом, их во многом определяет характер общения взрослых с детьми. В народе, среди крестьян, это было, прежде всего, трудовое общение. Ребёнок должен был быстрее расти, с ранних пор трудиться, чтобы стать самостоятельным, полезным членом семьи и общества. Существовала кукла, которая помогала девочке научиться варить кашу, которая изготовлялась из старой чистой ткани. Тело и голова её были сделаны пропорционально, таким образом, что если куклу поставить в кастрюлю, расстояние от дна до её головы означало, сколько крупы должно быть насыпано в кастрюлю. А высота самой головы – толщину слоя воды над крупой.

Специальная кукла, которая называлась «кукла на выхвалку» шилась девочкой лет в десять-двенадцать, когда она подрастала. Куклу нужно было не только сшить, но и одеть и обуть. Потом эту куклу девочка приносила на посиделки к старшим девушкам для хвастовства и оценки. Они рассматривали её и решали, готова ли девочка к тому, чтобы посещать посиделки, где девушки занимались рукоделием, а мальчики присматривали себе невест. О готовности говорило мастерство, с которым была сшита и обряжена кукла. Эта кукла помогала проходить так называемое возрастное посвящение, когда девочка начинала считаться невестой.

Куклу «Желанницу» можно было встретить почти  у каждой девушки. Показывать ее никому не следовало, хранилась она в укромном месте. Девушки загадывали  желание и пришивали в подарок на платьице кукле бусинку, яркий лоскутик или красивую пуговицу, монетки. Куколка помогала ей в достижении желаемого. Обычно это касалось взаимоотношений с парнями. «Желанницу» мастерили из берёзовых палочек, головку набивали шерстью, платьице - из холста. В процессе изготовления не использовали иголок, все детали связывались ниточками. Сворачивая и завязывая ткань, девочка не делала ни одного шва и укола иголкой, ведь это была её подружка и берегиня. Кусочки ткани нужного размера тоже отрывались руками, без помощи ножниц. Традиционно у такой куклы лицо не рисовали, они были «безликими». Считалось, что, имея выражение лица, кукла приобретала душу и теряла свою таинственность, магичность и обережные свойства. Лучшее время для изготовления «Желанницы» в августе, начинали в первые дни растущей луны с расчетом закончить ближе к полнолунию.

Девушке, выходящей замуж, мать делала куклу – безручку или «Зольную куклу». Это очень древняя кукла, хранительница домашнего очага. Единственная кукла, которая без головного убора, без волос. Голова куклы наполнялась углями из домашнего очага и была символом того, что девушка уносит на новое место кусочек своего дома. А отсутствие рук означало, что в новом доме ей предстояло учиться всему как бы заново, учиться делать все так, как принято в новой семье. Эта кукла становилась на новом месте для девушки подругой, с которой можно было поговорить о самом сокровенном. Часто только этой кукле она могла высказать свои обиды или недовольства новой жизнью, облегчить свою душу и, это помогало ей строить более счастливые отношения со своим мужем.

Дарили на свадьбу и специальные свадебные куклы – они назывались неразлучники. В русской свадебной традиции во главе свадебного поезда, везущего молодую пару в дом жениха после венчания в церкви, под дугой упряжи подвешивали пару кукол – свадебных неразлучников. Эта пара кукол – особенная, она несла глубокую символическую нагрузку, связанную с особенностью изготовления. Женское и мужское начала соединялись в единое неразрывное целое, ведь после свадьбы супружеской паре предстояло вместе идти по жизни. Это мужская и женская куколки, которые на первый взгляд кажутся просто парочкой, взявшейся за руки. Но, если приглядеться, то видно, что рука у них одна и сделана из цельной тряпочки или палочки. Такая рука считалась символом их единения и того, что все дела с момента свадьбы у них становились общими. После свадебного торжества эта кукольная парочка хранилась в доме как оберег семейных отношений и верности.

   Особое значение имел материал, из которого изготавливались игрушки. К примеру, тряпичная кукла, в отличие от пластмассовой, снимает психологический барьер между ребенком и «миром больших вещей», воспитывает ласковое, теплое, радостное, доверительное отношение к миру, необходимое для полноценного детского бытия. Серийная игрушка, по мнению доктора психологических наук В.В. Абраменковой, с которой чаще всего, к сожалению, имеет дело современный ребенок, по сути своей является антиигрушкой: в ней содержится идея обладания, а не радостного постижения мира; она формирует тенденцию вытеснения развивающей игры и подлинного творчества. Массовость производства профанирует индивидуальные эмоциональные отношения с игрушкой как с «другим Я». Внешняя привлекательность игрушки-товара становится важнее игрового применения, отсюда - новые формы, материалы, не свойственные традиционной игрушке. Сегодня детская игрушка как часть современной массовой культуры способствует построению ребенком весьма мрачной и безрадостной картины мира, о чем свидетельствуют детские рисунки.

   Куклы, однако, были не только тряпочные, их делали из дерева, лепили из глины, вертели из соломы. Для всякого возраста предназначались свои куклы. Для младших детей изготавливали простейшие деревянные куклы. Они были устойчивыми, весомыми, прочными игрушками, с которыми можно было действовать беспрепятственно. Как только восприятие ребёнка становилось более ёмким и аналитическим, его начинали занимать игрушки более конкретные и детально разработанные по форме. Среди кукол роль забавной развлекательной потехи выполняли соломенные «стригушки». «Ловко скрученные из пучка спелой золотистой соломы с плетёными косицей руками куклы кажутся лёгкими, будто сию минуту готовы повернуться, закружиться в танце».[23] «Кукла плясала, прыгала и вертелась, когда трясли её на подносе, качали на шатких половицах пола или ставили на стол и мелко, дробно стучали кулаком по его крышке».[24]

   В народе всячески поощрялось изготовление кукол и игры с ними. Кукла рассматривалась как эталон рукоделия, поэтому часто на «посиделки» вместе с прялкой девочки-подростки брали короб с куклами. По ним судили о вкусе и мастерстве их владелицы. В кукольных играх дети непроизвольно учились шить, вышивать, прясть, постигали традиционное искусство одевания.

В игре, в группе сверстников ребёнок получал незаменимую возможность готовить себя к жизни, к вступлению в общество взрослых со всеми его требованиями. О том, как жила народная игрушка в игре, как выполняла свою главную функцию, известно очень немного. Исследователи народного быта изучали и описывали в основном детские подвижные игры, и в гораздо меньшей степени сюжетно-ролевые игры. А ведь именно в них игрушка выступала во всей своей смысловой и образной полноте. Только в действии, в игре раскрывается в полной мере художественный образ игрушки и её нравственная ценность.

   В распространённых повсюду народных играх с куклами ярко отражалась жизнь деревни, её трудовой быт, дружелюбные и миролюбивые взаимоотношения между людьми. Как свидетельствуют тенишевские корреспонденты, в свободное от домашних дел время собирались соседские ребята, искали укромное место для игры и строили там шалаш из прутьев. Он покрывался травой или соломой и обустраивался как настоящее жилище - со стряпущей избой, горницей, сенями, даже хлевом и сараем.[25] Затем начиналась игра. Примечательно, что сама игра выражала миролюбивый характер русского народа, его склонность к мирной трудовой жизни. Парни уходили на работу - пахать, косить, за дровами, - а девочки оставались дома - стряпать, прясть пряжу, ткать холсты, нянчить детей. Все эти знакомые роли часто исполнялись с куклами. В кукольных забавах проигрывались все деревенские праздничные обряды, чаще всего свадьбы - особенно впечатляющий, торжественный и красивый русский народный обряд. «Исследователи, которым удалось наблюдать в русских северных деревнях кукольные свадебные игры, говорят о сильном и ярком от них впечатлении. В этих играх был зрелищный эффект, ни с чем не сравнимый по своей естественности. Игра впечатляла и своей этнографичностью, и одновременно игровым, чисто детским творчеством».[26]

   Дети обычно принимали участие и в настоящих деревенских свадьбах. Известно, что детям полагалось снимать с невесты покрывало, расплетать косу, шествовать перед «свадебным поездом», не говоря уже о том, что просто зрителями они были всегда. Однако, только в игре, только в детском сообществе можно было стать активным его участником, вместе с куклой исполнять главную роль - роль невесты, и игра давала ребёнку возможность приобщиться к обрядам и культурным традициям народа.

Крестьянская игрушка отличалась большими возможностями, побуждающими ребёнка к активной игре. Она служила импульсом к действию, требовала от ребёнка живого участия. Чисто созерцательных игрушек не было. Никогда не доводилась игрушка до такой законченности, когда ребёнку нечего было с нею делать. С ранних пор он должен был вложить в игрушку частицу своего труда, а позднее - и творчества. В противоположность этим традициям так называемые «современные игрушки», чаще всего произведенные по западным образцам, не оставляют места для «домысливания сюжета», самостоятельного духовного и художественного творчества ребенка.

   Посредством игры девочки, стремились приобщиться к женскому миру, в них воспроизводилась женская модель крестьянской жизни,  неслучайно главными персонажами этих игр являлись, «мать», «дочь», «хозяйка», «соседка». В сюжетах девчоночьих игр отразились народные представления о роли женщины в обществе и семье, согласно которым главное предназначение женщины - продолжение рода, заботы о домочадцах и хозяйстве. В игре девочки в первую очередь осваивали все женские занятия: занимались обустройством своего «дома», готовили пищу, пряли из волокон крапивы нитки на кукольное приданное, шили одежду, стирали, сажали огород и т.д. В таких играх ярко проявлялись характерные для каждой местности особенности хозяйственного и домашнего быта. В ходе игры девочки стремились в деталях воспроизвести поведение женщин разного возраста не только в минуты труда, но и отдыха. Подобно взрослым женщинам, они приглашали подружек-«соседок» в гости и сами отправлялись проведывать их, демонстрируя знания деревенского этикета.

   Сценки из семейного быта разыгрывали с помощью кукол. В игре «дочки-матери» куклы изображали малолетних детей, которых заботливые матери укачивали, распевая колыбельные песни, кормили и поили, шили для них одежду. В других играх каждая кукла изображала определенный персонаж, девочки же двигали их руками и говорили за них. Кукол старались одеть в костюмы в соответствии со статусом, обозначенным ролью, дать им имя. В игре «в свадьбу» они старались воссоздать обрядовые действия, подсмотренные в жизни; в игре «в беседу» повторяли ситуации, возникавшие на молодёжных посиделках, где девочкам-подросткам иногда разрешалось присутствовать.

   Многие игрушки непосредственно способствовали приобщению детей к труду. Труд входил в жизнь крестьянского ребенка с самого раннего возраста. Неудивительно поэтому, что часто встречались бытовые народные игрушки, в которых воспроизводился уклад жизни русского народа. И.И. Шангина пишет: «Большая часть игрушек была предназначена для игры в «крестьянскую жизнь»: телеги, сани, различного рода орудия труда, хозяйственная и домашняя утварь. Собственно говоря, всё то, что было в крестьянском обиходе, стояло на дворе, в амбаре, конюшне, избе, горнице, становилось прообразом для изготовления игрушки».[27] Эти игрушки были созданы для того, чтобы дать детям возможность подражать взрослым с помощью уменьшённых копий предметов быта: хозяйственной утвари (посуда, корзины и т.д.), строительных инструментов (топоры, молотки), транспортных средств (сани, упряжки и т.п.). Игрушечные орудия труда являются своего рода материнской школой в подготовке детей к самостоятельной жизни, эффективность которой полностью зависела от хозяйственности и мастерового умения русского человека.

   Народная игрушка была многофункциональной. Детская забава, средство воспитания и приобщения ребёнка к труду, праздничный подарок, свадебный атрибут, украшение и оберег - все эти значения сплетались воедино в одну главную функцию, духовную функцию общения. Известный исследователь русской игрушки Н.Д. Бартрам писал и о таких игрушках, которые были созданы под влиянием страсти русских людей к паломничеству и хождению по святым местам: «Это паломничество крепко сидит в народе - и тоже должно было отразиться на игрушках, хотя, само собою разумеется, что эта игрушка предназначалась уже не только для настоящей игры или забавы, но имела скорее характер сувенира, памятки о посещении паломником святых мест».[28] Это были вырезанные из дерева изображения монахов и монахинь, а также некоторых святых. Иногда на конце ложек вырезалась маленькая церковка, а на самой ложке славянскими буквами делались соответствующие надписи. Н.Д. Бартрам упоминает игрушку «Сергиева лавра», пережившую без изменения десятки лет: «Ряд поколений в своём детстве радовался, расставляя миниатюрные колокольни, приземистые башенки, белые стены и маленькие домики монастырских служб с бесчисленным количеством окон».[29]

   Особую ветвь в народном искусстве занимает изготовление русской глиняной игрушки. В далекой древности фигурки из глины издавали громкий свист, они имели культовое назначение. Игрушки изображали определенные символы, которые использовались в обрядах для заклинания от бед. Так, женская фигура символизировала мать-землю, конь — солнце, а водоплавающая птица — водную и воздушную стихии. Считалось, что громкий звук отпугивает всё злое. Возможно, поэтому и перешли свистульки и погремушки к детям как в наибольшей степени нуждающимся в защите от всевозможных напастей и бед.

Согласно другой точке зрения дети всех времен и наций в игре подражают взрослым, их игрушки являются образным отражением окружающего предметного быта ребёнка. Вероятно, вопрос о происхождении игрушки не может быть решен однозначно. Скорее всего, в древности культовое и игровое её значение тесно переплетались между собой, а затем религиозные обряды были забыты, и игрушка осталась только предметом развлечения.

   Но не случайно человек воплощал силы стихий в наиболее знакомых и близких ему образах живых существ, трактуя их по-иному: великая богиня плодородия стала в более поздней игрушке барыней, девицей, птица — утушкой, курочкой, гусем, солнечный конь — рабочей лошадкой, тянущей воз или везущей кавалера, медведь, также участник древних обрядов, — забавным, добродушным косолапым зверем из народной сказки. Время изменило условия окружающей жизни, и в творчество народных мастеров проникали новые сюжеты, но эти образы и по сей день присутствуют в игрушке любого промысла.

   Что представляли собой древние игрушки? При раскопках Донецкого городища (в районе Харькова) была обнаружена мастерская XII—XIII вв., где изготовлялись глиняные фигурки. Причем фигурки быка, медведя, собаки, птицы, кошки, человека, найденные здесь, не намного отличались от игрушек более позднего времени. Подобные же фигурки X—XII вв. были найдены в Новгороде, в Киеве. Птицы, коньки, разнообразные свистульки были выполнены крайне примитивно, грубовато и прочно, тогда как фигурки женщины с ребёнком на руках сделаны гораздо тщательнее. Некоторые из них имеют ушки для подвешивания. Все это дает право предположить, что первые служили игрушками, а вторые, очевидно, имели ритуальное назначение, может быть, подвешивались как обереги на пояс или у входа в дом.

   Судя по игрушкам XVI—XVIII в., найденным на территории Москвы, в те времена уже сложился тип русской народной игрушки, несложной, дешевой и забавной. Здесь оказались свистульки, погремушки в виде коньков с всадниками, собак, медведей и птиц. Миниатюрные кувшинчики, горшочки, кубышки и другие предметы утвари видимо были для детей игрушками которые непосредственно способствовали приобщению детей к труду. Труд входил в жизнь крестьянского ребенка с самого раннего возраста. Неудивительно поэтому, что часто встречались бытовые народные игрушки, в которых воспроизводился уклад жизни русского народа. И.И. Шангина пишет: «Большая часть игрушек была предназначена для игры в «крестьянскую жизнь»: телеги, сани, различного рода орудия труда, хозяйственная и домашняя утварь. Собственно говоря, всё то, что было в крестьянском обиходе, стояло на дворе, в амбаре, конюшне, избе, горнице, становилось прообразом для изготовления игрушки».[30] Эти игрушки были созданы для того, чтобы дать детям возможность подражать взрослым с помощью уменьшённых копий предметов быта: хозяйственной утвари (посуда, корзины и т.д.), строительных инструментов (топоры, молотки), транспортных средств (сани, упряжки и т.п.). Игрушечные орудия труда являются своего рода материнской школой в подготовке детей к самостоятельной жизни, эффективность которой полностью зависела от хозяйственности и мастерового умения русского человека. Глиняные фигурки того времени при всем лаконизме изображений выразительны и снабжены конкретными бытовыми деталями; на конях вылеплены сбруя и седла, на медведе — намордник. Видимо, ритуальное значение глиняных фигурок к этому времени было совершенно утрачено.

   На протяжении долгих лет игрушка не претерпевала сколько-нибудь резких изменений, поэтому мы можем судить по более поздней игрушке о ее прототипах. В то же время в каждой местности, в каждом промысле складывались свои приемы технического исполнения и декоративного оформления, преобладали те или иные наиболее близкие мастерам сюжеты. Так, в XIX в. изображение барынь, кавалеров, галантных сценок чаще встречалось в тех районах, где значительной прослойкой населения было дворянство (Орловская, Курская губернии). На севере, например в Вологодской губернии, где большую часть населения составляло крестьянство, делали главным образом коньков, медведей, птиц. Особенности местных глин «подсказывали» народным мастерам способы лепки той или иной формы игрушки: пластичность позволяла усложнять лепку, натуральная окраска диктовала гамму росписи, расцветки глазури.

   В производстве глиняной игрушки выработались особые приемы несложной быстрой лепки и росписи. Это давало возможность за короткий срок изготовить для продажи максимальное количество игрушек, продававшихся по крайне низким ценам. В процессе коллективного творчества происходил отбор самых рациональных и наиболее эффективных средств исполнения, которые, совершенствуясь и обновляясь, переходят от поколения к поколению и становятся традиционными. Народные игрушечники достигали зачастую удивительного мастерства, подмечая и обобщая типичные черты своих персонажей, простейшими приемами создавая выразительную юмористическую характеристику человека или зверя.

   Возникновению и развитию многочисленных промыслов глиняной игрушки на территории нашей страны способствовали разнообразные условия, в первую очередь легкодоступное сырье - глины нужной пластичности, хороший песок для добавок. В большинстве случаев производство глиняных игрушек было подсобным к посудному гончарству. Несложную в исполнении игрушку лепили, чтобы заполнить место в горне между большими сосудами.

   Игрушки XIX века близки по своим формам к древним археологическим находкам, но своё магическое содержание к этому времени они уже утратили и превратились в обычную детскую забаву. В это время в России сформировались центры, в которых производство игрушек получило большое развитие и приобрело самостоятельное хозяйственное значение.

   Кустарная игрушка имела своё определенное общественное значение, хотя её функции с годами заметно менялись. Она многим отличалась от той деревенской самоделки, которая создавалась в заинтересованном общении взрослого и ребёнка. Об игрушке прежних времен Н.Д. Бартрам писал: «Игрушки делаются и детьми, и взрослыми - для себя, для близких; нет массового, безличного изготовления на неизвестного потребителя. Отсюда, при бедности умения, техники - богатство замысла, яркий след личного вкуса, местный колорит, не скрашенная никакой задней мыслью жизнь. … Слабость исполнения, беспомощность рук забывается, потому что нас подкупают чувства, искренность. Наблюдательность, заботливость, с которой эти вещи делались».[31]

   В отличие от этого своего древнего прообраза, предназначенная для продажи кустарная игрушка была рассчитана на самый разный покупательский вкус. На первом плане оказалась её эстетическая функция. Новая кустарно-промысловая игрушка наполнялась и новым воспитательным содержанием. В отличие от деревенской «потешки», воплотившей в себе черты традиционного крестьянского быта, она должна была удовлетворять иным социальным и эстетическим запросам, а они во многом диктовались динамичным, непрерывно обновляемым городским образом жизни. В городе дети гораздо дольше осваивали социальные отношения и формы игры, позднее вовлекаясь в трудовую деятельность; они в большей мере опекались взрослыми, росли более изолированными от природы. Поэтому для них требовалась и другая, расширенная, предметно-игровая среда, рассчитанная на удлинившийся период детства. Этими обстоятельствами определяется повышение спроса на развлекательные игрушки, различными способами занимающие внимание ребёнка. Теперь игрушки должны быть подвижными, озвученными, яркими, привлекать ребёнка разнообразием материалов, быть зрелищными. Но и промысловая игрушка сохраняет всё же важнейшие черты традиционной русской народной игрушки, и, прежде всего яркий художественный стиль, в ней легко узнаётся знакомый образный язык, хотя выразительные средства игрушки при этом и меняются.

   В России к XIX веку в разных её районах исторически сложились отдельные промыслы со своим декоративно-изобразительным языком и образным строем. В результате многолетнего коллективного труда складывались традиции, происходил отбор наиболее выразительных, быстрых, экономичных и эффективных приёмов исполнения игрушки. Однако тип игрушки оставался при этом повсюду одинаковым: их традиционная тематика - женские фигурки, всадник на коне, изображение птицы, оленя, барана и т.п.

   Образ всадника на коне занимает одно из центральных мест не только в глиняной пластике, но и в резьбе и росписи по дереву, в вышивке и в народной деревянной игрушке. В народных поэтических представлениях этот образ связывался с возрождением солнечного тепла, света, жизни. М.А. Некрасова пишет: «Всадник-воин освобождал весну от зимних оков холода и мрака, отпирал солнце и весенние воды. Этот мотив в фольклоре воплотился в образе Егория Храброго, который отмыкал землю, после чего наступала весна. Отсюда происходит такая функция этого мотива, как плодородие. Всадник - податель травы, росы, воды, урожая, счастья».[32]

    Игрушки из разных мест России отличаются друг от друга своей пластикой, степенью сложности и тонкости проработки формы, которая в значительной степени определяется особенностями местных глин. Филимоновская игрушка, которая изготавливается из «тощих», песчаных глин, имеет уплотнённые, вытянутые формы. Это придаёт филимоновским фигуркам не только оптимальную устойчивость и почти классическую стройность, но и характерную выразительность и неповторимость. Загадочно, будто зная что-то неведомое человеку, смотрят на зрителя расписанные в зелёную, красную и жёлтую полоску звери с фантастическими удлиненными шеями и гордо вскинутыми головами. Простота и лаконичность её образов делают филимоновскую игрушку, непохожей ни на какие другие.

   А пластичность, жирность вятской глины богато используется вятскими мастерицами, отсюда - обилие мелких деталей в дымковской игрушке. Глина здесь то свободно «волнится» по краям фартуков и кокошников, то закручивается в тугие завитки причёсок, то затейливо вьётся рюшками на рукавах. Поэтому так полновесна, так мягка и округла дымковская игрушка. Она мажорна и активна в своей красочности; она прибавляет света тому интерьеру, в котором она находится. Лица, руки, фартуки у этой игрушки остаются белыми, так что по отношению к нему всякий другой цвет выглядит особенно ярким. «Дымковской игрушке чужды полутона и незаметные переходы. Вся она - броская, яркая, горящая цветными пятнами. Она напоминает рисунки, выполненные детьми. В Дымкове - бьющая через край полнота ощущения радости жизни. … Дымка - добрая улыбка, а не резкий смех».[33]

   В народной игрушке народ отдаёт ребёнку свою любовь и ласку, свою весёлость и смех, свои идеалы и знания, все свои умения, насыщая их добротой и красотой своей души. Этим определяется сила влияния игрушки на ребёнка. «Серый волк никогда не появится в Дымковской слободе: он слишком злобен. Мастерицы предпочитают ему доброго барана, покрытого шёлковой шерстью. Дымковская собака - безобидная дворняга, которая если и решится полаять, так, верно, лишь от радости. Как добра и торжественна здешняя водоноска, в пышном сарафане идущая с вёдрами».[34] «В образах зверей, как бы ни были они фантастичны, - пишет по этому поводу М.А. Некрасова, - подчеркивается теплота доброй человечности. В русском народном искусстве нет вообще изображений устрашающих, нет ужаса, нет зла. Как бы ни были причудливы, фантастичны изображения животных, они тем не менее не устрашают. Они скорее добры, чем злы, простодушны и веселы, лирично теплы, а не свирепы».[35] Народное воображение наделяло вещи чертами живого мира, в образах животных народ подчёркивает то, что свойственно человеку, ценимо и любимо им. Вспомним излюбленный сюжет дымковских мастериц: птица-пава заботливо, домовито, несёт своих птенцов на крыльях, оберегая их от бед и невзгод. Плавность, округлость ритмов, перетекающих объемов, линий создают ощущение покоя, доброго простодушия птицы-человека.

   Многоцветная роспись и кусочки сусального золота, украшающие глиняные фигурки, усиливают впечатление полноты праздника, радости жизни. Их образность, яркость, эмоциональность, конкретность соответствуют психофизиологическим особенностям зрительного восприятия детей. В этих игрушках сосредоточен своеобразный язык художественного творчества, в котором закодированы этнические образы-символы, постоянно живущие в памяти народа. Игрушка - это предмет-знак, обеспечивающий для ребёнка возможность самого лёгкого, занимательного и доброжелательного по отношению к его ранимой душе вхождения в национальную культуру. Причину того, что русские оказались склонны выполнять изображения животных в столь добродушной и миролюбивой манере, М.А. Некрасова усматривает в давней художественно-мифологической традиции славян: «Славяне не изображали злых духов, отгораживаясь от них, они утверждали магию добрых сил, создавали в образах природы и животных символы своей веры. Эта особенность коренится в глубинах миролюбивой народной психологии, в исторически сложившемся характере народа, в понимании им смысла жизни и в своеобразии её восприятия».[36]

   М.А. Некрасова пишет, что в процессе создания предметов прикладного искусства, в том числе и народных игрушек, мастер всегда чувствует свою духовную причастность к культурной традиции родного края, а она, в свою очередь, создаёт в каждой культуре особый национально-психологический образ мира.[37] Именно поэтому игрушки разных народов настолько неповторимы, так рельефно отличаются друг от друга.

   Свою специфику имеет и русская народная игрушка, которая представляет собой яркое самобытное произведение прикладного искусства, придуманное и созданное самим народом. Она передаёт его этнические черты, отражает особый национальный колорит. Игрушка, созданная народом, опирается на родную и близкую ему природу, наполняется традициями национального образа жизни (быт, костюм, и т.д.), характеризует страну и взгляды определенного народа. Национальный характер игрушки проявляется в том, что они обобщают обычаи, вкусы и верования народа. Игрушечным произведениям, как и всему народному творчеству, присуща высокая степень художественного обобщения. Это относится и к форме, и к содержанию художественных произведений. Все народные игрушки, в своих многовариантных решениях, несут в себе идеи мира, добра и материального воплощения представлений о прекрасном, способность народа идеализировать и украшать жизнь. Игрушки, используемые крестьянскими детьми в их играх, напоминают о мирном быте взрослых; среди ни не встречается игрушек, которые провоцировали бы агрессию и насилие. В материалах этнографического музея описываются, например,  следующие игрушки, используемые детьми простого народа в России:

- Погремушки, побрякушки, тарахтушки. В центральной России погремушки чаще всего делали из дерева и красились яркой краской, внутрь помещался горох или мелкие камешки;

- Бубен. Он представлял собой круг, согнутый из обруча или лубка, окружность которого увешивалась колокольчиками или бубенчиками;

- Свистульки. Изготовлялись из глины, изображали собой уток, петухов, баранов, лошадей, кошек, собак;

- Соловьи-канарейки. Соловей – это небольшой заполненный водой глиняный горшочек с мелкими отверстиями наверху. Воздух, проходя через щели, вызывал бульканье воды и производил радовавшие малышей звуки;

- Гармошки и гармони; Гармошка - деревянная маленькая коробочка, имевшая на верхней стороне трубочку, а в нижней - круглые дырочки с четырьмя медными язычками. Ребёнок вдувал в трубочку воздух, затем втягивал его в себя, язычки колебались, издавая своеобразные звуки, удивлявшие малыша.

- Пищалки, ревуны (Симбирская губерния). Пищалка представляла собой ленточку, которая натягивалась между двумя параллельно поставленными деревянными пластинками с небольшим проходом для воздуха. Ревуны делались из коры молодых стебельков различных деревьев;

- Дудки, сопелки, рожки, свирели, желейки. Дудка делалась из дерева, полого внутри;

- Волчок, кубарь, точка. Кубарь имеет вид деревянного шара или цилиндра на коротенькой ножке, он пускается по твёрдому ровному полу или льду;

- Вертушка (Олонецкая губерния), жужалка (Вятская губерния), дзык, фурчалка, гуркала (Малороссия);

- Трещётки;

- Куклы и механические игрушки (пильщики, плясуны, кузнецы, мельники);

- Лошадки, тележки.[38]

   Е.А. Флерина, утверждает, что народная игрушка будит мысль и фантазию ребенка. Многие игрушки - это подлинная сказка. Очевидно, что в народной игрушке таится некий психологический смысл, который притягивает взор ребенка и раскрывает душу. По мнению Е.А. Флериной, народная игрушка богата традициями национального русского искусства: упрощенность и четкая ритмичность формы, декоративность росписи, орнаментальность, неудержимая яркость и благородная сдержанность в подборе цвета. Поэтому воспитательная ценность состоит в том, что «только в народной игрушке заключена теплота, которая выражается в заботливом, любовном ее исполнении». Именно народная игрушка в полной мере отражает традиции национального русского искусства и приспособлена к игре как главному проявлению духовной жизни ребенка.

   Как и любое произведение народного искусства, игрушка служила своеобразным эталоном, отражая формировавшиеся веками представления о красоте и эстетическом совершенстве. Это хорошо понимали русские педагоги. Уже в 60-х годах XIX столетия К.Д. Ушинский, А.Я. Симанович и другие педагоги в своих методиках опирались на национальный опыт, используя детский фольклор, традиционные игрушки и игры. Самой ценной в этом плане признавалась самоделка, создаваемая ребенком в процессе самостоятельного труда и противостоявшая, по выражению русских педагогов, «грубым, пошлым и безнравственным» фабричным игрушкам.

   Нельзя не затронуть еще один вопрос - вопрос о народной игрушке которая, стремительно превращающейся в наши дни в сувенирную продукцию, не предназначенную для ребенка и не требующую педагогического сопровождения. Следует помнить, что именно народная игрушка традиционно выступала в качестве инструмента сохранения культурного наследия. Именно как воплощение духовного опыта народа она способна стать эффективным педагогическим средством. В то же время следует иметь ввиду, что при всей гармонии внутреннего содержания и внешней формы народная игрушка всё же не всегда доступна современному ребёнку в силу небольшого диапазона его социального опыта. Поэтому необходимо создать условия для «распредмечивания» духовного содержания русской народной игрушки и последующего «опредмечивания» этого содержания в личном опыте детей дошкольного возраста.

   Содержание игрушки «распредмечивается» в игровом действии, предполагающем принятие на себя той роли, которая составляет духовное содержание игрушки. На основе использования игрушки формируется игровая ситуация. Игрушка может выступать и как самостоятельный партнер, с которым взаимодействует ребенок, и как атрибут, посредством которого осуществляется взаимодействие двух, трех и более детей и взрослых. Являясь средством опосредованной передачи социального опыта, народные игрушки отвечают задаче создания условий для свободного социально-ролевого самоопределения, самореализации и саморазвития растущей личности.

   Процесс приобретения ребёнком социальных ролей успешно и интенсивно происходит в игре через имитацию (подражание окружающему) и идентификацию (отождествление себя с другим). Чтобы социальная роль стала частью структурного «Я», должен осуществится процесс её внедрения в «глубины» себя путём различных форм деятельности, включая процесс идентификации с ролью. Чем глубже духовное наполнение социальных ролей, шире их диапазон, тем полнее индивидуальная и социальная жизнь личности, её социальный опыт.

 Социализация ребёнка обеспечивается благодаря выполнению следующих педагогических условий:

  • погружение детей, родителей и воспитателей в единую этнокультурную среду;

  • комплексное использование средств народного воспитания;

  • создание ситуаций, в которых детям передаётся социальный опыт;

  •  дифференцированный подход к детям, находящимся на разном уровне игрового взаимодействия;

  •  воспитание у детей эмоционально-положительного отношения друг к другу и их отражение в собственной игровой деятельности;

  • включение народной игрушки во все виды деятельности детей.

   Таким образом, ребёнок постепенно погружается в этнохудожественную деятельность, а игрушка становится элементом значимого с педагогической точки зрения культурного наследия народа. В игрушках сосредоточен своеобразный язык художественного творчества, в котором закодированы этнические образы-символы, постоянно живущие в памяти народа. Их образность, яркость, эмоциональность, конкретность соответствуют психофизиологическим особенностям зрительного восприятия детей. Игрушка - это предмет-знак, обеспечивающий для ребёнка возможность самого лёгкого, занимательного и доброжелательного по отношению к его ранимой душе вхождения в национальную культуру. В процессе создания предметов прикладного искусства, в том числе и народных игрушек, мастер всегда чувствует свою духовную причастность к культурной традиции родного края, а она, в свою очередь, создаёт в каждой культуре особый национально-психологический образ мира. Именно поэтому игрушки разных народов так неповторимы, настолько рельефно отличаются друг от друга.

    Анализ народной игрушки и традиционной детской игры с точки зрения их значения для воспитания миролюбия в современной педагогике показывает, что народная игрушка и народные игры, являясь феноменом традиционной культуры, способны служить средством приобщения детей и подростков к народным традициям. Их использование в педагогическом процессе оказывается существенным для воспитания духовности, формирования системы нравственных оценок, культуры общения и общечеловеческих ценностей, одним из которых и является миролюбие. Игра способствует установлению доброжелательных отношений, даёт возможность понять другого, почувствовать его настроение, в процессе игры воспитывается культура межчеловеческих отношений. Основными условиями игры являются объединения детей в играх, вызывающих общие переживания, заинтересованность игрой, на фоне которой формируются чувства симпатии, взаимопомощи, уважения, миролюбия. Постепенно чувства, проявляющиеся в игре, переходят в опыт собственных переживаний.

   К сожалению, в последние десятилетия разрушаются социальные и психологические механизмы воспроизводства народных игр, уходит в прошлое их главная опора - трёхпоколенная многодетная семья и вековые традиции общинной жизни. Выросли целые поколения воспитателей - педагогов и родителей, - которые не способны приобщить детей к традиционным народным играм. Снижается культура игры, при этом нарастает количество игровых форм, и, возможно, приближается наиболее «игровой» период в жизни человечества. Появляется всё больше новых игр, рождённых современной технологией и техникой: бесчисленные компьютерные игры, игровые автоматы, телевизионные игры, новые типы игрушек.    Главная цель этих новых игр - превращение людей в «потребителей», формирование у человека определенных форм поведения, которые делали бы его приемлемым, удобным элементом «общества потребления». Предметная среда - это та основа, на которой строится воспитание. Сегодня рынок игрушек заполнен огромным количеством оружия, всевозможных наручников, ножей, приспособлений для пыток, что является дополнительным стимулом для роста агрессивности и жестокости у детей. Вместе с тем традиционные каналы развития празднично-игровой культуры оказываются заброшенными, и в этом можно увидеть проявление общего кризиса фольклорного творчества и современного общества в целом.[39]

Часть шестая.
Традиционные средства воспитания миролюбия в народной педагогике: культура детской игры и народной игрушки

[1] Григорьев В.М. Этнопедагогика игры // Традиционная культура: Научный альманах, 1/2000. - С. 99.

[2] Коряжкина Е.А. Теоретико-методическое обоснование комплексного использования фольклора в эстетическом воспитании детей дошкольного и младшего школьного возраста. Дис. … канд. пед. наук. – М., 2000. – С. 53.

[3] См.: Шумунова Т.В. Психолого-педагогические основы развивающей среды музея игрушки. Автореферат дис. …канд. психол. н. – М.,1999. – С. 4-5.

[4] Доброхотов А.Л. Введение в философию. - М.: Изд-во гимназии «Открытый мир», 1995. – С. 10.

[5] См.: Григорьев В.М. Народная педагогика игры: Вопросы методологии и теории; он же. Этнопедагогика игры; Гришина Г.Н. Народная игра как средство развития взаимоотношений между родителями и детьми в семье. Дисс. канд. пед. наук. – М., 1990; Новицкая М.Ю.; Осорина М.В. Цит. соч..

[6] Покровский Е.А. Цит. соч., с. 18.

[7] Там же, с. 19.

[8] Там же.

[9] Там же, с. 187.

[10] Григорьев В.М. Этнопедагогика игры. - С. 102.

[11] АГМЭ, 7, 1, 1682, 6.

[12] АГМЭ, 7, 1, 1661, 3.

[13] Гришина Г.Н. Цит. соч., с. 50.

[14] Егорцева Н.Н. Народная игра как средство формирования культуры общения у младших подростков. Дис. … канд.пед.н. – Курган, 2000.

[15] Григорьев В.М. Этнопедагогика игры. – С. 103-104.

[16] См.: Покровский Е.А. Цит. соч, с. 350.

[17] Там же, с. 20.

[18] Там же, с. 91.

[19] Там же.

[20] Там же, с. 90.

[21] Там же.

[22] Вардугин В.И. Русская одежда: История народного костюма от скифских до советских времён. – Саратов: Регион. Приволжское изд-во «Детская книга», 2001. – С. 169.

[23] Дайн Г.Л. Цит. соч., с. 38.

[24] Там же, с. 27.

[25] См.: АГМЭ, 7, 1, 1769, 1-9.

[26] Дайн Г.Л. Цит. соч., с. 23.

[27] Шангина И.И. Цит. соч., с. 90.

[28] Бартрам Н.Д. Цит. соч., с. 81.

[29] Там же, с. 82.

[30] Шангина И.И. Цит. соч., с. 90.

[31] Бартрам Н.Д. Цит. соч., с. 10.

[32] Некрасова М.А. Народное искусство России. – С. 74.

[33] Осетров Е.И. Цит. соч., с. 197.

[34] Там же.

[35] Некрасова М.А. Народное искусство России. – С. 40.

[36] Там же.

[37] См.: там же, с. 13-40.

[38] См.: АГМЭ, 7, 1, 821, 1-61; АГМЭ, 7, 1, 1234, 1-9; АГМЭ, 7, 1, 1344, 1-26; АГМЭ, 7, 1, 1350, 1-68; АГМЭ, 7, 1, 1682, 1-14; АГМЭ, 7, 1, 1769, 1-19; АГМЭ, 7, 1, 1770, 1-8; АГМЭ, 7, 1, 1825, 1-35.

[39] См.: Каргин А.С. Народная художественная культура: Курс лекций для студентов высших и средних учебных заведений культуры и искусств. Учебное пособие. – М.: Гос. республиканский центр русского фольклора, 1997. - С. 53-57. 

  • Белый Instagram Иконка
  • White Vkontakte Icon